— Первой красавицей была я в этих местах, пока не сгубила меня злоба людская. С раннего младенчества лишилась я родителей, воспитывал меня мой брат старший, любимый, заменив мне отца и мать. Ничего не жалел он для меня, самые дорогие подарки дарил. А самым. счастливым для меня стал день, когда он подарил мне белого, как пасхальный кулич, жеребца. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, брата окрутила вдова Дарья из соседней деревни. Сколько я ни уговаривала его не жениться на этой женщине, не послушал он меня, и Дарья хозяйкой вошла в наш дом. Невзлюбила она меня лютой ненавистью, казалось ей, что я лишний кусок в доме съедаю, да и брат стал вскоре меня сторониться и подарков уже не дарил. Только и осталось у меня, что конь, седло да вольный ветер. Целыми днями носилась я по лугам и лесам, скакала наперегонки с деревенскими парнями, разгоняла грусть-тоску. Прознала про то Дарья-злодейка. И вот как-то напоила она моего Сивку колдовским зельем, и, когда я, как всегда, мчалась на нем во весь опор, ноги его подогнулись, и он упал. Тело мое и моего коня на следующий день нашли и увезли, а душа моя обретается здесь вместе с конем навеки. И брожу я теперь без покоя, пока кто-нибудь не согласится привести сюда эту Дарью-злодейку, чтобы душа моя наконец обрела покой.

Скупая слеза прочертила светлую дорожку на пыльном лице Силантия.

— Что ж, — сказал он, — согласен я привести сюда Дарью, а всё ж скажи, зачем ты меня напугала?

— Не пугала я тебя, Силантий, а хотела только, чтоб ты исполнил мою просьбу.

Она объяснила, как добраться Силантию до брата, вернее, до его жены, и, взяв с него слово выполнить её наказ, исчезла.

Силантий остался один в этом удивительном лесу, тишину которого теперь нарушали только крики козодоя.

Вряд ли стоит описывать тот путь, который проделал наш герой, так как это удлинило бы и без того долгий наш рассказ, потому что при желании и наличии некоторой доли трудолюбия об этом можно было бы написать отдельную повесть, полную опасностей и приключений, но поскольку они не имеют прямого отношения к этой истории, то мы опустим их.