Следующая неделя не принесла никаких утешительных результатов. Знахарки разводили руками, и даже доктор, привезенный Силантием из города, не смог ничем помочь. Больной становилось всё хуже и хуже, и наконец она впала в полное забытье. Дом наполнился плачем и криками. Люди стали поговаривать о скорой кончине Силантьевой невесты. Сам Силантий, забыв про свой дом, рыскал по окрестностям в поисках какого-нибудь средства, которое бы помогло одолеть болезнь; всё было бесполезно, и он, усталый и несчастный, возвращался поздней ночью домой и без сна сидел до утра.

На шестую ночь и произошло то, о чем мы собираемся поведать простодушному читателю, мнящему себя большим докой, которого якобы нельзя провести на мякине.

Изнуренный хлопотливым днем, Силантий бросился на постель и заснул. Тем временем за селом село солнце, и мир погрузился в темноту. Еще некоторое мгновение единым светлым пятном виднелась церковь, но скоро и её окутала тень, и не стало никакой возможности разглядеть собственную руку. Сон так крепко овладел Силантием, что, казалось, никакая сила не могла его разбудить, но вот тихо скрипнули ставни, петли которых разъел недавний ливень, и спящий проснулся. Он сел на кровати, но в кромешной тьме не мог понять, спит или бодрствует его сознание, потому что разницы между закрытыми и открытыми глазами не было; ощущалась лишь непроглядная мгла. Полную тишину нарушали лишь звуки идущего дождя. Порыв ветра распахнул незапертые ставни, и в комнату проник мягкий серебристый лучик, посланный луною; он заскользил по полу, принося с собою ощущение красоты и покоя. Хрустальное спокойствие было раздроблено стуком копыт о дорогу, ведущую к дому. Казалось, что кусочки тишины, звеня, разлетались как искры. Такие мелодичные звуки могло издавать только благородное животное. Но вот у ворот стало тихо, Силантию подумалось, что какой-нибудь запоздалый путник свернул к его дому, но мысль о том, что это может быть губернский доктор, подстегнула его, и он поспешил к невидимому гостю.