Дэвид поднял руку.

– Нет, не сейчас. Не говорите мне ничего. Для начала посмотрим, что мне удастся обнаружить самому.

– Но вы не будете знать, что именно следует искать.

Эш заметил, что волосы ее на самом деле золотисто-каштановые и оттенок их зависит от освещения. А глаза у нее голубые с сероватым отливом.

– В данный момент в этом нет необходимости, – объяснил он. – Если вас и в самом деле преследуют призраки, я в скором времени это выясню. Или вы сомневаетесь во мне?

– Вы не нуждаетесь даже в намеках? – снова улыбнулась она.

– Ни капельки, – улыбнулся он в ответ. – Во всяком случае пока.

Две таблетки оказались на удивление противными на вкус и напоминали раздутые шарики, которые невозможно проглотить. Эдит сделала большой глоток “Перье”, смывая внутрь эту гадость. Вот так-то, дьяволы, подумала она, хватит издеваться надо мной, лучше займитесь своим делом и заставьте старую кровь двигаться побыстрее.

Она с улыбкой поблагодарила официанта, поставившего перед ней тарелку с филе тунца, и взглянула на сидевшую напротив Кейт, которая угрюмо изучала салат из анчоусов с яйцом. Эдит покачала головой.

– Мне бы следовало мучить всей этой здоровой пищей только себя, – несколько виноватым тоном произнесла она.

– Это расплата за то, что во время уик-энда я позволила себе лишнее, – ответила Кейт, выжимая лимон на зеленые листья салата. – И все же одно дело – искупление грехов, и совсем другое – мазохизм. – Она отпила большой глоток белого вина и пожала плечами. – Это вполне компенсирует неудобства.

Эдит приветственно подняла бокал с “Перье”, словно это было шампанское. Она вдруг заметила мелкие морщинки, разбегавшиеся от уголков глаз Кейт, отвердевшую линию рта, свидетельствующие о том, что “юность” уступает место “зрелости”. Что ж, сорок лет теперь не возраст для женщины, а внешняя привлекательность останется с Кейт и в пожилом возрасте – таково ее свойство. Не то что я, подумала Эдит, никогда не обладавшая такими чертами лица, которые ей хотелось бы сохранить до конца жизни.