И любая человеческая душа влачила здесь свои дни в постоянном гнетущем страхе перед Иеговой — всемогущим, всевидящим и жестоко карающим. Но в том-то и дело, что именно там, где власть церкви особенно тяжела и мрачна, создается наилучшая почва для сатанизма. Кем приходит сюда сатана? Освободителем! Словно мощный магнит, притягивает он к себе все угнетенные души. Он предоставляет выход всем подавляемым человеческим инстинктам, всем тайным стремлениям. И культ сатаны становится олицетворением свободы человеческого естества… Возьмем того же Йоргена Улле. Известно, что он был личностью весьма и весьма незаурядной. В молодые годы он учился в нескольких европейских странах, он был умен, как старый иезуит. Вполне вероятно, его и направили сюда, в глухую провинцию, потому что опасались его чрезмерной учености. Впрочем, по натуре он был типичным возмутителем спокойствия. А в бытность свою во Франции он познакомился с новыми идеями, которые не могли оставить его равнодушным. Его религиозное сознание было поколеблено… Но без религии он жить не мог. И вот, разуверившись в Боге, обратился к дьяволу. В царстве тьмы — свои боги… Человек недюжинного ума, энергичный и страстный, Йорген Улле имел редкую власть над женщинами — и это тоже сыграло свою роль. Улле стал служить сатане. И с отъявленной ненавистью он ополчился теперь против всего, чему прежде так страстно поклонялся. Утверждают, будто он сделал у себя на пятках татуировку — крест, чтобы буквально на каждом шагу попирать ногами христианский символ…

Пале говорил спокойным, ровным голосом, однако, каждое его слово казалось исполненным важности и особого смысла. Время от времени он подносил ко рту сигару, глубоко затягивался и медленно выпускал дым тонкими бледными ноздрями. Лиззи совсем притихла. Она сидела с застывшим лицом, полуприкрыв глаза, слегка покачиваясь на стуле. Было похоже — она грезит. Или просто задумалась о своем. Я взглянул на Монику, она была вся внимание. Не отрывая от Пале возбужденно блестевших глаз, она жаждала продолжения рассказа.