Да и другие случаи были… Бывало, как посмотрит, так целый день все из рук валится, — упрямо стоял на своем Анисим, испуганно оглядываясь по сторонам.

— Братец, валится из рук, когда водочки переберешь! — грозно и поучительно воскликнул управляющий. — Не дай бог застану тебя за этим занятием — выгоню взашей! Все, сказки больше не рассказывай! Делай то, что я повелел!

— Господи, не дай мне сгинуть! — запричитал дворник Анисим. — Еще двое малолетних у меня, надо бы на ноги поставить.

— Да не хорони себя раньше времени! Развеселил ты меня своими разговорами… Заинтересовал… Пошли — покажешь мне эту юную ведьму. Она дома?

— Дома, дома! Чтоб ее черти взяли! Все они дома — да провалиться им в геенну огненную!

— Пошли. Показывай дорогу.

Сгорбленный, дрожа пуще обычного, дворник топтался на каждой ступеньке, поднимаясь по лестнице, словно этим хотел отдалить встречу с ведьмовской семьей. Петряковы проживали на последнем, четвертом этаже, занимали две комнаты. На стук дверь им открыла молодая девушка, очень красивая, в студенческом платье. Увидев Анисима с Вениамином Петровичем, она молча сделала книксен и проводила их в гостиную.

За большим круглым столом, на котором было приготовлено все для чаепития — самовар, баранки, варенье, — сидела худощавая женщина лет сорока, в недавнем прошлом, видно, красавица, а теперь измученная, с синяками под глазами от тяжелых дум, и девочка в гимназическом платье, от силы лет пятнадцати.

В облике девочки не было ничего зловещего, таинственного. У нее были темные волосы, заплетенные в толстую косу, блеклые серые глаза, мелкие, невыразительные черты лица — она явно уступала в привлекательности своей старшей сестре. Вениамину Петровичу даже показалось, что он приметил в ее глазах страх, вызванный их посещением, и он довольно улыбнулся.