Дефаго, однако, чутко уловил тихий смешок Симпсона и недоуменно уставился на компаньона. Они стояли теперь друг против друга, затаптывая ногами — перед тем как отправиться на ночлег — последние тлеющие угли угасшего костра. Десять вечера — для охотников слишком поздний час, чтобы продолжать бодрствовать.

— С чего это тебя разбирает? — спросил Дефаго вроде бы обычным своим тоном, но в то же время очень серьезно.

— Да так, я подумал… вспомнил наши маленькие, будто игрушечные леса, — с запинкой отвечал Симпсон, которого вопрос проводника застал врасплох и вынудил вновь испытать чувство ужаса, глубоко угнездившееся в душе, — и сравнил их с… со всем этим… — Он обвел рукой окружавшие их непроходимые чащи.

Последовала пауза.

— И все равно на твоем месте я не стал бы сейчас смеяться, — вновь заговорил Дефаго, вглядываясь через плечо Симпсона куда-то в темноту. — Здесь есть места, куда не ступала еще нога человека, и никто не знает, что в них творится, кто живет.

— Кто-то очень большой, превосходящий все обычное?

В словах проводника скрывался намек на нечто невообразимо огромное и страшное.

Дефаго кивнул головой. Лицо его было хмурым. От Симпсона не укрылось, что в душе его спутника нет покоя. Юноша понимал, что в самых глубинах этого необъятного края могли оставаться никем еще не изведанные, никем не потревоженные места. И мысль об этом была не из самых приятных. Преодолев свою растерянность, он нарочито веселым тоном намекнул, что пора бы уже и поспать. Но проводник все медлил, находя себе занятия, в которых вовсе не было надобности, — возился с угасшим костром, перекладывал с места на место камни вокруг кострища. По всей видимости, ему хотелось что-то сказать, но он никак не мог найти подходящих слов.