— Нет.

— Ну, в таком случае…

Он заметил, что у нее сбились чулки. Она выглядела старой и недовольной в тусклом свете. Отчего у него внутри зародилось какое-то странное ощущение.

— Пожалуйста, можно, мама? — умолял Ричард, словно Элен была самым главным человеком на свете, подумал Кен, словно бы он, отец, вообще не в счет. Что ж, возможно, именно так и есть.

Элен угрюмо посмотрела в лобовое стекло, затем откинулась назад и выключила свет. Два часа в толпе взбесившихся рождественских покупателей, издерганных продавцов, с Ричардом, непрерывно требующим идти к Санте, и с Кеном, который будто нарочно выводит ее из себя, доконали ее.

— А мне что тут делать, пока вы ходите? — спросила она.

— Ради бога, это займет всего несколько минут, — ответил Кен.

Он весь вечер был как на иголках, то делался отстраненным и необщительным, то нервно дергал по пустякам ее и Ричарда.

— Ну идите тогда, — сказала она, прикрывая ноги полой пальто, — и, пожалуйста, побыстрее.

— Санта-Клаус, Санта-Клаус! — закричал Ричард, радостно дергая отца за пальто.

— Ладно-ладно! — вспыхнул Кен. — Ради бога, перестань меня дергать!

— «Радость в мире. Господь родился», — произнесла Элен, но в ее вздохе угадывалось раздражение.

— Ну да, конечно, — ожесточенно произнес Кен, хватая Ричарда за руку. — Пойдем.

Элен прикрыла дверцу машины, и Кен отметил, что она не нажала на кнопку, блокирующую замок. Хотя, конечно, она может сделать это, когда они уйдут. «Ключи!» — внезапно вспыхнула мысль, и он сунул руку в карман пальто, дрожащие пальцы сомкнулись на холодном металле. В горле пересохло, он прерывисто втягивал в себя прохладный воздух, а сердце било изнутри кулаком. «Полегче, — велел он себе, — просто… успокойся».

Он знал, что нельзя оглядываться. Это все равно что бросить прощальный взгляд на похоронах. Кен поднял глаза вверх, нарочно стараясь смотреть на сверкающую неоновую гирлянду на крыше универмага. Рука едва чувствовала ладошку Ричарда. Другая рука сжимала в кармане ключи от машины. Он не станет оглядываться назад, не станет…