Менестрес невольно поежилась и сильнее укуталась в плащ, но вот она заметила то, что искала – полуразрушенную лестницу, ведущую вниз, на которой играли бледные отблески света. Вампирша спустилась по ней и оказалась в маленькой комнатке, более всего напоминавшей подвал, большую часть которого занимал массивный каменный саркофаг, явно принесенный сюда извне. Здесь еще был небольшой камин, в котором едва теплился огонь, а возле него сидела какая-то сгорбленная фигура в грубой, потрепанной одежде.

Заслышав появление Менестрес, она нехотя пошевелилась и обернулась. На вампиршу смотрело безукоризненное лицо греческого бога. Прекрасное, не смотря на грязь, спутанные волосы, в которых с трудом угадывался медно-рыжий цвет. Но глаза этого ангелоподобного существа были пусты и ничего не выражали, как у статуи.

Перед Менестрес предстало самое страшное и удручающее зрелище – вампир, которого сломало время. Он устал жить. Им владело лишь одно чувство – безразличие.

Он посмотрел прямо в глаза вампирше и глухо проговорил:

– Здравствуйте, госпожа.

– Здравствуй, Юлиус.

Она знала его, как знала и то, почему он стал таким. Это была весьма печальная история. Впрочем, почти у любого вампира проигравшего схватку со временем, она была не лучше.

Юлиус был очень древним вампиром. Его возраст насчитывал более трех тысяч лет, хотя выглядел он не старше тридцати. И он был силен. Любой вампир за столь долгий срок набирает очень много силы, а он был магистром, достигнув этого ранга еще в первые триста лет своей жизни.

Более тысячи лет он держал в своей власти вампиров Микен, потом много путешествовал, пока, около девятисот лет назад не встретил свою любовь – вампиршу Кадмею. Практически равную ему по силе. Это была красивая пара, будто две половинки, наконец, обрели друг друга. Они прожили вместе более шестисот лет, как говорится, душа в душу. И лучшим доказательством этого стало то, что у Кадмеи вот-вот должен был родиться ребенок. Ребенок Юлиуса. Истинный подарок судьбы, ибо вампир не может зачать от человека, как и человек от вампира. Это возможно лишь с себе подобным и требует искреннего обоюдного желания.