Алиса бросила на него уничтожающий взгляд.

— Неужели речь идет только о том, чтобы потакать твоей лени? — Она презрительно посмотрела на Таммо, и он задумчиво покачал головой.

— Это не самый плохой вариант — остаться тут, в Гамбурге. Я знаю некоторые интересные места, которые мне бы хотелось показать Джоанн и Фернанду, но ты все-таки права, я бы с большим удовольствием побродил по лабиринту Пирас под Парижем. Это наверняка захватывающее зрелище.

Смирившись, Таммо пожал плечами.

— Ну ладно, в другой раз.

Алиса заметила, что Хиндрик поморщился.

— К Пирас! — фыркнул он. — Еще чего не хватало! К тому же это далеко. Чему вы можете научиться у этого французского сброда, который только то и делает, что лазит по своим грязным подземным норам? Нет, я рад, что госпожа Элина такая находчивая. И такая изобретательная. Остальные даже ничего не заметили.

Алиса задумчиво смотрела на Хиндрика. Его первые слова взволновали ее настолько, что она уже не слышала остального. Это было нехарактерно для него. Он всегда вел себя рассудительно и корректно. Почему он испытывает антипатию к французам?

— Не говори о том, в чем ничего не смыслишь, — ответил Хиндрик непривычно резко, когда Алиса спросила его об этом с упреком в голосе. — Я думал, что именно ты должна меня понять, несмотря на свои пятнадцать лет, ведь французы — это чудовища, которые постоянно пытаются подгрести под себя все, что только смогут достать своими когтями. Ты же каждую ночь читаешь газеты!

Он ушел, явно раздраженный.

Таммо пожал плечами.

— Какое нам дело до человеческих ссор?

Алиса размышляла.

— Ты думаешь, все из-за Наполеона, которого Хиндрик никак не может простить? На улицах все еще говорят о периоде оккупации, хотя прошло уже семьдесят лет. Для людей это чертовски долгий промежуток времени!