– С них станется, – ответил детектив мрачно. – Уж я-то знаю их получше твоего. Будут рыть носом землю, пока чего-нибудь не раскопают.

– Ну этим меня не напугаешь, – сказал Коул, расправив и без того широкие плечи.

– А меня напугаешь, – возразил Лео, стрельнув в него взглядом.

Фиби вздохнула. С тех пор как эти двое появились в ее жизни, они без конца цапались. Лео, который в земной жизни был врачом во время Второй мировой, представлял белую магию и обладал нечеловеческим миролюбием, любовью к ближним и пониманием. Коул же, напротив, обучался темным магическим искусствам. Настолько же, насколько он бывал нежен с Фиби, он мог быть жестоким в бою.

– Нам нельзя светиться, – продолжал Лео. – Особенно сейчас.

Неожиданно подал голос Виктор Холлиуэл.

– Вы в своем уме? – спросил он с горечью. – Мы должны похоронить мою дочь сегодня же. Неужели нельзя на время забьпь о всяких глупостях?

Эти слова разнеслись эхом по всему помещению. Повисла тишина, и Фиби почувствовала новый приступ душевной боли.

Пайпер сидела наверху, в своей спальне, уже одетая в траурное платье. Она проводила расческой по своим длинным волосам. Ее охватила такая усталость, что совсем ни о чем не думалось. Когда в дверях показался ее муж, Пайпер даже не пошевелилась.

Лео окликнул ее, но она продолжа молча водить расческой.

– Дорогая, – произнес он, приближаясь. Нам пора идти.

– Мне не хочется, – ответила Пайпер. Она поняла, что заговорила впервые за сегодня, и слезы брызнули с новой силой.

– Почему? – спросил Лео и опустился перед ней на колени. В его взгляде читалась забота.

– Потому что если я пойду, – произнесла она, – это будет означать, что Прю действительно больше не вернется. А этого я не переживу.

– Мы вместе преодолеем эту боль, – попытался успокоить ее Лео.

Пайпер покачала головой, продолжая причесываться.