При этих ее расчетливых словах лицо Абеля покрылось красными пятнами, он уже хотел что-то сказать, но потом передумал и улыбнулся.

– Мне не стоит огорчаться сегодня из-за чего бы то ни было! Послушай, Эрик. Мы сыграли свою игру. Я ее выиграл честно. Когда мы только ухаживали за Сарой, я тоже все делал честно! Тебе это известно не хуже, чем мне. И теперь, когда я уезжаю, я прошу у тебя, своего старого друга, помощи. Если кто-нибудь будет подходить к Саре…

– Никакой помощи тебе от меня не будет, – резко сказал Эрик. – Это мне нужна помощь. Помощь бога.

– Мы кинули жребий, и бог помог мне, – кротко сказал Абель.

– Хорошо. Пусть он помогает тебе и дальше! – в раздра­жении вскрикнул Эрик. – А я буду надеяться на дьявола! – С этими словами он круто развернулся и быстро пошел прочь от Абеля и Сары по узкой тропинке, спускавшейся со скалы.

Едва он скрылся за уступами скалы, Абель снова обернулся было с выражениями страсти к Саре, но первая же ее реплика остудила его:

– Как скучно и одиноко стало без Эрика!

Эту фразу она повторила еще в тот день не раз.

На следующее утро Абель услышал какой-то звук под своей дверью. Выйдя на крыльцо, он увидел быстро удалявшегося Эрика. На пороге лежала оставленная им полотняная сумка с золотом и серебром. Записка, приколотая к ней, гласила:

«Забирай деньги и уезжай. Тебе опорой – бог, мне – дьявол! Помни – одиннадцатое апреля. ЭРИК САНСОН».

В тот же день Абель отправился в Бристоль, а спустя неде­лю отплыл оттуда на судне «Морская Звезда» к берегам Паганга. Его деньги – включая и деньги Эрика – находились на борту в виде дешевых безделушек, которые так нравятся ту­земцам. Обратить золото в такой рискованный и сомнитель­ный товар ему предложил его знакомый моряк из Бристоля. Он пообещал Абелю, что каждое пенни, вложенное в те поб­рякушки, обернется шиллингом, а каждый шиллинг – фун­том.

Время шло, и Сару все больше мучили раздумья относительно того вечера у флагштока на скале, когда из-за нее бросали жребий.