Одиннадцатое апреля было субботой и таким образом для того, чтобы свадьба состоялась в этот день, совершенно необходимо было, чтобы жених и невеста объявили свои имена в церкви в воскресенье двадцать второго марта. С первых же чисел этого месяца в разговорах с Сарой Эрик неизменно напоминал ей об отсутствии Абеля, и мысль о том, что он, наверно, умер или женился на другой, постепенно проникала в ее сознание и утверждалась в нем. Дни истекали один за другим, и за неделю до срока, пятнадцатого марта, после церкви ликующий Эрик пригласил любимую на скалу с флагштоком, где когда-то он с Абелем бросал роковой жребий. В словах он был напорист с девушкой:
– Я говорил тогда Абелю и ты слышала, что если он не поспеет заявить свое имя так, чтобы свадьба состоялась одиннадцатого апреля, я заявлю свое так, чтобы она состоялась двенадцатого! И теперь, по-моему, настает время выполнить задуманное. Он не держит свое слово!
Сара в ту секунду переборола в себе неуверенность и слабость духа и резко заявила Эрику:
– Но он еще его и не нарушил!
Тот при ее словах стиснул кулаки и скрипнул зубами.
– Ты защищаешь его! – вскрикнул он, так резко ухватившись руками за флагшток, что тот закачался. – Хорошо! Отлично! Со своей стороны я не нарушу условия игры! Но в воскресенье двадцать второго числа я объявлю в церкви свое имя, а если ты хочешь, ты можешь отвергнуть мою заявку. Если одиннадцатого апреля в Пенкасле объявится Абель, он будет иметь полное право вычеркнуть мое имя и вставить свое. Но до этих пор я веду игру и не пощажу всякого, кто станет у меня на пути! – С этими словами он бегом бросился вниз со скалы по узкой тропинке, а Саре ничего не оставалось, как любоваться силой и духом этого викинга. Она видела, что ее второй жених пересек холм и, минуя утес за утесом, направился к Бьюду.