Надежды Дуэйна оказались куда более хрупкими. Польская девушка оправдала худшие подозрения моей бабушки в отношении тех, чьи родители не работали руками, и однажды зимой сбежала с механиком из Ардена – “еще один тронутый поляк, которому Господь не дал мозгов, – как говорила бабушка. – Когда Эйнар торговал лошадьми – твой дед, Майлс, был лучшим лошадником в долине, – он говорил, что арденский поляк знает о лошади только то, что ей надо смотреть в зубы, но не знает, с какого конца их искать. И эта девка, как они все – продала душу за автомобиль”.

Она даже не видела дом, который он выстроил для нее. Как мне сказали, он хотел торжественно ввести ее туда после свадьбы. Может, она тайком приезжала поглядеть на него со своим механиком? Дуэйн поехал навестить ее перед рождеством 1955-го и застал ее родителей в слезах. Они сказали, что их дочь исчезла, и винили в этом его – норвежца, лютеранина, фермера. Он вошел в ее комнату и увидел, что она забрала все свои вещи.

В магазине, где она работала, ему сказали, что она взяла расчет. Оттуда он отправился на автостанцию, чтобы пообщаться с механиком, которого так ни разу и не видел, но его тоже ждало разочарование. “Уехал вечером на своем “студебеккере”, – сказал владелец. – Должно быть, с твоей девчонкой”.

Как в готическом романе, он никогда больше не упоминал о той девушке и не ходил в тот жуткий маленький домик. Через четыре года он встретил другую девушку, дочь фермера из соседней долины, и женился на ней. Но и это обернулось для него несчастьем.

Дом выглядел перекошенным, будто на него ненароком присел великан; даже окна приобрели форму трапеции. Я подошел поближе, продираясь сквозь траву и репейник, и заглянул в окно. Внутри царило запустение. Пол провалился, сквозь него проросли растения, и, покрытый птичьим и звериным дерьмом, он походил на пустой грязный гроб. В углу лежала полусгнившая куча одеял; на стене можно было различить надписи. Мне вдруг сделалось не по себе, и я поспешил прочь, зацепившись ногой за какой-то куст. Казалось, что злобный дух этого дома пытается меня поймать. С колотящимся сердцем, весь оцарапанный, я вышел к магазину Энди.