– Дадим клятву. Это очень важно. Иначе мы не можем быть уверены.

Он непонимающе взглянул на нее, удивленный ее внезапным возбуждением:

– Хочешь сказать, что мы должны поклясться видеться, когда будем женаты?

– Женаты, не женаты, в Париже или в Африке – неважно. Просто поклянемся встретиться здесь когда-нибудь. Через десять лет. Нет, это слишком скоро. Через двадцать. Мне будет тридцать четыре, а тебе тридцать три. Чуть меньше, чем сейчас нашим матерям. Да, двадцать первого июля семьдесят пятого года. Если до тех пор еще не случится конец света. Поклянись, – она смотрела на него так настойчиво, что он даже не попытался превратить это абсурдное требование в шутку.

– Клянусь.

– И я клянусь. На ферме, через двадцать лет. А если ты забудешь, я приду к тебе. Если забудешь, Бог тебя накажет.

– Ладно.

– А теперь мы должны поцеловаться.

Его тело, казалось, потеряло вес. Лицо Алисон приблизилось к нему, увеличившись в размере и став похожим на маску. Из-под этой маски блестели ее глаза. Не без труда он заставил свое тело повернуться и наклонился к ней. Их губы встретились, и первым его ощущением была необычная мягкость губ Алисон. Она прижала свой рот к нему плотнее, и он почувствовал ее руки на своем затылке. Ее язык осторожно облизывал его губы.

– Вот чего боялась тетя Ринн, – прошептала она, отрываясь от него и прерывисто дыша. Потом поцеловала снова, и он почувствовал укол возбуждения.

Она, отпрянув, взглянула на его ноги, потом в лицо. За этот взгляд он бы отдал сейчас все, умер бы на месте.

– Ты купался когда-нибудь ночью? – спросила она. Он покачал головой.

– Тебе понравится, – она снова завела мотор и вырулила на дорогу.

Он снова поглядел в окошко и увидел сзади, ярдах в тридцати, фары другой машины.

– Похоже, Дуэйн едет за нами.