— Где ты была, Тильда?

Тильда. Она ненавидела это имя.

— У Шарлотты.

— А… — Мать с силой хлопнула ладонью по стопке белья. — У этой бессердечной…

— Мама, не надо.

— Почему не надо? — Мать повернула к ней утомлённое пожухлое лицо. — Я говорю то, что есть.

— Ты совсем не знаешь Шарлотту. Ты не видела её почти тринадцать лет. С тех пор, как….

— Она и тогда была такой. И я вижу, что она вытворяет с Яном. Он каждый раз от неё возвращается сам не свой. Что она ему говорит?

— Ничего, — коротко ответила Матильда. И это была чистая правда.

— Она что, полагает, что слишком хороша для него?! Для нашего Яна!

Шарлотта и Ян. Матильда не знала, рассмеяться ей, или заплакать. Принцесса грёз в ожерелье из ночных теней и её брат — с руками почти до колен, вечно красным лицом и щёточкой чёрных волос над угрюмым лбом. В комнате Шарлотты он казался дикарём.

— Ты бы сама не хотела, чтобы они… поженились, не так ли? — произнесла она вслух, причём слово «поженились» далось её с большим трудом.

— Я? — мать поджала губы ещё сильнее, отчего её лицо стало совсем старым и мрачным. — Я бы, конечно, желала ему не такую жену. Здоровую, по крайней мере. Но если он так на ней помешался… — она пожала плечами.

Знала бы Шарлотта, как эта раньше времени увядшая женщина, возясь упорно с бельём и жуя по-старчески ртом, решает снисходительно её судьбу. Впрочем, какое ей было бы дело?

— Мама, Шарлотта не любит Яна, — сказала Матильда устало. — Она никогда, никогда… — второй раз ей это произнести не удалось. — Я пойду, — добавила она поспешно.

— Зайди к прабабушке, — сухо напутствовала мать. — Сегодня ей стало хуже.

5

В комнате прабабушки царил полумрак. Пахло плесенью, нестиранным бельём, старостью, спёртым воздухом, пылью.