— Что ж, мы сбежали от этой страшной Юкукушихи, — заметил Бут, — но по-прежнему заколдованы ею. Как нам избавиться от ее мерзкого колдовства? — Никто не знал ответа на этот вопрос. Друзья сидели у клетки и размышляли, пока Бут не задремал. Канарейка сунула головку под крылышко и уснула. Сова и Медвежонок не тревожили их до утра.

Утром Бут захотел есть, но мешок с провизией остался в замке. Страшила сказал, что в пути обязательно попадется что-то съедобное.

— Выпустите меня из клетки, — попросила Канарейка. — Я поищу себе завтрак и узнаю, где поблизости вода.

Бут открыл дверцу, и Многоцветка выпорхнула на волю. Она взмыла ввысь и, описав в воздухе несколько кругов, вернулась на землю. Она прощебетала:

— На востоке большой лес, а в нем река. В лесу могут расти орехи, а на опушке ягоды. Может, там есть и фруктовые деревья. Не пойти ли нам туда?

Так и порешили и, не теряя времени даром, отправились в путь. Железная Сова, отлично показывавшая дорогу ночью, днем почти ничего не видела. Солнечный свет так резал ей глаза, что она зажмурилась, села на плечо Медведя и так и путешествовала. Канарейка то улетала, то возвращалась и садилась на плечо Мартышке. Друзья прошли долину, взобрались на гору и спустились с нее в другую долину, в дальнем конце которой был тот лес, что заметила Многоцветка.

— Вообще-то, нам сейчас нет смысла идти в Страну Жевунов, — говорила Сова, очнувшись от дремы и смешно мигая круглыми глазами. — Нимми Эми любила не Сову, а Дровосека, и уж не знаю, что она сейчас скажет.

— Ты прав, — согласился Медведь. — Ну а я был самым красивым Страшилой на земле, а теперь стал неуклюжим зверем, у которого лишь одно достоинство — он набит соломой.

— А мне-то каково! — воскликнул Бут. — Великанша превратила человека в обезьяну! Ужас, и только!

— Но цвет у тебя приятный, — заметил Медведь, придирчиво оглядывая Мартышку. — Таких зеленых обезьян я еще не видел. Недурно, недурно…