— Потеряли его? — прервал я Писли.

— Да, — кивнул профессор. — К сожалению. Тросы распустились, батисфера разлетелась на куски — а ведь она способна была выдержать давление в тысячи тонн! Позднее мы нашли ее осколки, разломанные, погнутые, продырявленные. Мы склонялись к тому, что ее уничтожил морской шогготх, а может быть несколько тварей, защищающих своих спящих хозяев из отродья Кхултху. Во втором батискафе спускался я сам…

— Вы это сделали сами? — Я снова прервал его, удивляясь такому безумному поступку.

Профессор ответил мне ласковой улыбкой и наклонился к камню-звезде — который я поставил на прежнее место возле вазы с цветами. Потом он постучал ногтем по его поверхности.

— Вы наверное что-то забыли, Анри? Да?.. Так вот, как я говорил… Мы вернулись через три месяца и сделали вид, что занимаемся картографической съемкой Тихоокеанско-Антарктического Разлома. Я и двое молодых людей из Мискатоника погрузились под воду в батискафе, способном самостоятельно перемещаться — такой маленькой, но очень прочной подводной лодке. Конечно, мы захватили с собой средства защиты — множество камней-звезд. Тем не менее погода стояла плохая, а неприятности преследовали нас по пути из Бостона непрерывно: штормы, туманы, несчастные случаи и тому подобное. И мы не были столь наивны, чтобы считать это случайными совпадениями. С тех пор как погибла «Русалка» мы многому научились… В то утро нас беспокоило сильное волнение на море и жуткий туман. Телепаты на борту корабля были настороже. Мы собрали все защитные устройства, предполагая использовать их при возможном вмешательстве темных сил. Наш маленький аппарат был спущен с борта «Исследователя» — корабля, нанятого университетом Мискатоника в американском океанографическом обществе. Медленно двигаясь по спирали наш батискаф начал погружаться и достиг дна, оказавшегося на самом деле вершиной подводного хребта.