Туттл как-то слишком нетерпеливо повернулся ко мне и понизил голос, словно боясь, что его могут подслушать:
– Дело в том, Хаддон, что предмет моих настоящих занятий колоссален
– гигантское буйство воображения. Вот только я уже не столь уверен, что это действительно воображение – на самом деле все гораздо серьезнее. Я долго ломал голову над этим пунктом в дядином завещании: никак не мог взять в толк, почему он хотел, чтобы дом непременно уничтожили. Я совершенно справедливо допустил, что причина должна скрываться где-то на страницах тех книг, что он так тщательно наметил к уничтожению. – Он доказал рукой в сторону древней инкунабулы, лежавшей перед ним. – Поэтому я изучил их и теперь могу вам сказать, что обнаружил там вещи невероятнейшей странности, такой причудливый кошмар, что я иногда даже сомневаюсь, стоит ли мне продолжать углубляться в эту тайну. Честно говоря,
Хаддон, это самое невообразимое дело, с которым я когда-либо сталкивался, и, должен сказать, оно потребовало значительных исследований, вовсе не связанных с теми книгами, что собирал дядя
Амос.
– В самом деле, – сухо вымолвил я. – Осмелюсь предположить, что вам пришлось для этого много путешествовать.
Он покачал головой:
– Вовсе нет, если не считать единственного похода в библиотеку
Мискатоникского Университета. Я обнаружил, что с таким же успехом всеми этими делами можно заниматься посредством почты. Вы помните дядины бумаги? Так вот, в. них я нашел, что он заплатил сотню тысяч за некую рукопись в переплете – в переплете из человеческой кожи, кстати, вместе с загадочной припиской: «в дополнение к обещанию». Я задался вопросом, что же за обещание мог дать дядя Амос и кому: тому ли, у кого он приобрел этот «Текст Р'лаи», или же кому-то другому.
После чего я занялся поисками имени человека, который продал ему книгу, и в конце концов обнаружил его вместе с адресом! Это оказался некий китайский жрец из Внутреннего Тибета. Я написал ему. Неделю назад пришел ответ. – Он наклонился куда-то вбок и стал шарить в куче бумаг на столе, пока не нашел то, что искал, и не протянул мне.