Ктулху ждет, видя сны».

– Вот вам и отгадка, – с некоторым удовлетворением подвел итог

Туттл. – Ктулху тоже ждал часа своего нового появления – сколько эонов, никому не дано узнать. Но мой дядя сомневался, действительно ли Ктулху по-прежнему лежит и видит сны, и поэтому записал и дважды подчеркнул те буквы, которые могут значить только одно: Иннсмут! Все это, вместе с теми ужасными вещами, на которые отчасти намекает вот эта история, хоть и претендующая на то, что она – всего лишь вымысел, открывает нам глаза на немыслимый ужас, на некое вековечное зло.

– Господи Боже мой! – невольно воскликнул я. – Но вы ведь не думаете, что эта фантазия сейчас воплощается в жизнь?

Туттл обернулся ко мне; взгляд его был до странности далеким:

– Что я думаю, Хаддон, не имеет значения, – сурово ответил он. – Но есть то, что мне самому бы очень хотелось знать: что произошло в

Иннсмуте? Что происходило там все эти годы, что так отпугивало от него людей? Почему этот, некогда процветавший, порт впал в запустение, почему половина его, домов брошена, а недвижимость в нем практически ничего не стоит? И чего ради правительственные агенты квартал за кварталом взрывают, прибрежные постройки, дома и склады?

И, наконец, какова была причина того, что подводную лодку отправили торпедировать разные участки открытого моря за Дьявольским Рифом на выходе из гавани Иннсмута?

– Я ничего об этом не знаю, – ответил я.

Но он не обратил на мои слова внимания; его голос, неуверенный и дрожащий, стал чуть громче:

– Я могу вам сказать это, Хаддон. Именно это написал мой дядя Амос:

Великий Ктулху восстал вновь!

Какой-то миг я молчал, потрясенный услышанный. Потом промолвил: