Туттл потянул носом почти одновременно со мной, и я с опаской наблюдал, как его черты напряглись от тревоги гораздо сильнее, чем прежде. Какой-то миг он лежал спокойно; потом тихо поднялся, взял свечу и, ни слова не говоря, на цыпочках пошел прочь из подвала, поманив меня за собой.

Только когда мы снова оказались наверху, он осмелился заговорить:

– Они ближе, чем я думал, – задумчиво произнес он.

– Это Хастур? – нервно спросил я.

Но он покачал головой:

– Это не может быть он, поскольку проход внизу, ведет только к морю, и часть его, без сомнения, затоплена. Следовательно, это может быть лишь одно из Существ Воды – из тех, что спаслись там после того, как торпеды уничтожили Дьявольский Риф под Иннсмутом, которого все боятся. Это может быть сам Ктулху или те, кто служит ему, как Ми-Го служат в твердыне льда, а люди Тчо-Тчо – на тайных плоскогорьях

Азии.

Поскольку, спать все равно было невозможно, мы уселись в библиотеке и Туттл нараспев стал рассказывать о тех странных вещах, на которые он наткнулся в старинных книгах, некогда принадлежавших его дядюшке.

Мы сидели и ждали зари, а он говорил о кошмарном Плоскогорье Ленг, о

Черной Лесной Козлице и Тысяче Ее Отпрысков, об Азатоте и

Ньярлатотепе, Могучем Посланнике, который бродит по звездным пространствам в обличье человека, об ужасном и дьявольском Желтом

Знаке, о легендарных башнях таинственной Каркозы, где обитают призраки, о страшном Ллойгоре и ненавистном Жхаре, о Снежной Твари

Итакве, о Чаугнаре Фаугне и Нгха-Ктуне, о неведомом Кадате и Грибах

Юггота, – так говорил он, час за часом, а звуки снизу не прекращались, и я слушал, объятый смертельным ужасом. Однако страхи мои были преждевременны: с утренней зарей звезды поблекли, а возмущения внизу постепенно замерли, затихли, удалились куда-то на восток, в сторону океанских глубин, и я, в конце концов, ушел к себе в комнату. Мне не терпелось поскорее одеться и покинуть этот дом.