Но, обстоятельства сложились благоприятным образом. Зишгорн был очень рад, что ему не пришлось убивать незваных гостей, и все обошлось простой беседой. Не любил он влезать в дела миров, драконы выше этого. Они жили до прихода Создателя и не подчинялись его Закону. Второй же артефакт – Медальон Времени, Зишгорн отдал Стренусу, условившись с ним, что, как только надобность в Медальоне пропадет, Воин вернет его хранителю, и позабудет к нему дорогу. Сейчас же, в голове дракона рылись черви сомнения. Правильно ли он сделал, поддавшись на уговоры людей? Справится ли Стренус со своей миссией? Сможет ли защитить столь мощного оракула, как Алиса? Зачем ее защищать? Да затем, что сила оракула все еще была запечатана глубоко внутри ее маленькой души. А еще потому, что на силу эту охотилась древняя демоница, по имени Ришона. Слившись с Алисой, Королева Проклятых могла получить власть, способную сравниться с силой Создателя, и развязать страшную войну одновременно во всех мирах Бесконечности. Ришона захватила мир смертных, который так отчаянно пытался спасти Стренус, и не желала на том останавливаться. Сперва она бы покусилась на оставшиеся миры, подаренные смертным, а потом бы взялась и за Небеса.

 Но не только это волновало сейчас могучего дракона. Он неизбежно слабел. Прозябая столько веков в одиночестве, Зишгорн стал терять свои силы. А еще, он был очень стар. Ему трудно было признаться себе в том, что, реши дракон сразиться со Стренусом и Алисой, он мог потерпеть поражение. Столь большой и грозный, древний и мудрый, мог быть уничтожен горсткой искателей артефактов, возжелай они отобрать Кубок силой. Как только незваные гости покинули его обитель, Зишгорн попытался связаться с Последними, и попросить тех о помощи, но никто не откликнулся на его зов.

 - Неужели, я остался один? – прошептал Зишгорн, все еще пребывая в раздумьях.

 - О, да, мой дорогой. Некому сменить тебя на посту. Некому отпустить дряхлого старика на пенсию, - вывел дракона из размышлений приятный женский голос. Зишгорн поднял глаза, вглядываясь в дальний конец зала, но ничего не увидел. Перед глазами плыло. Еще один минус старости. Сотни лет, проведенные в свете факелов и пыльной темноте, вконец испортили его зрение.