Я бежал, куда глаза глядят всю ночь без передышки, к рассвету, я упал на землю без чувств. Так бы я, наверное и проспал до самого заката, если бы Бертран не нашел меня и не разбудил. Он был сильно ранен, но, каким-то чудом, сумел-таки убежать из лап самого вожака стаи. Мы нашли опустевшую медвежью берлогу и спрятались там. Близился закат, Бертран почувствовал, что превращается в зверя. Он достал из сапога нож, покрытый склизкой кровью вожака вертов, и протянул его мне. «Когда я начну превращаться, бей, что есть силы», сказал он мне, и, со слезами на глазах, я выполнил последнее желание друга. Умирая, он завершил свое превращение, и тогда, чтобы избежать заживления его ран, я отрезал ему голову. С рассветом, тело Бертрана приняло прежний облик, однако, голова так и осталось звериной. И тогда я забрал ее с собой в город… я не знаю, зачем я забрал ее… не знаю… - старик задрожал, стараясь сдержать слезы. Стренус взял бочонок и наполнил его бокал. Сделав пару больших глотков, Херес немного успокоился и продолжил, - Я принес голову друга домой и запер в подвале. Граф предлагал мне за нее столько же золота, сколько она весит. Это очень большие деньги. Но, я отказался. А еще, я не мог больше смотреть в глаза жен моих лучших друзей. Ведь, это по моей вине их дети стали сиротами. Мы и до сих пор отводим глаза, встречаясь на Базарной площади.

 - Мелисса нашла голову?

 - Да. Она была маленькой девочкой и очень любопытной. Найдя голову верта, она уколола свой пальчик о его клык. Этого оказалось достаточно для того, чтобы проклятый яд попал в ее тело. Я ничего не знал, она не сказала мне. Лишь с наступлением ночи, когда началось ее превращение, я осознал, насколько тяжела будет моя ноша, павшая на мои плечи за смерть друзей и глупую неосторожность. Я… С тех пор, каждую ночь я связывал ее. Я посвятил свою жизнь поиску лекарства от этого проклятья, но так и не смог найти его. Вернее… нашел, но его нельзя изготовить.