Домой он вернулся только следующим днем. Ни жены, ни сына не было. Не оставила даже записки. Но он знал, что, скорее всего, они ушли жить на дачу. Нужно было ехать за ними – мириться. Граев любил свою жену. Любил сына.

Мириться оказалось не с кем.

Он снова схватил телефон, потыкал дрожащим пальцем в кнопки.

– Это Граев.

– Слушаю вас, Антон Сергеевич, – вежливо ответил старший лейтенант Свиридов, расследовавший ДТП.

– Пригоров жив, – прохрипел Граев. – Я видел. Я говорил с ним.

– Да, я уже в курсе. Произошла нелепая ошибка. Врачи сами не понимают, как это могло случиться. Осколок перерезал артерию...

– Мне это известно, – нетерпеливо перебил Граев. – Но он жив. Значит, вы знали?

– ...но, очевидно, врач «Скорой помощи» ошибся, констатировав смерть, – сухо закончил Свиридов.

– Бред какой-то! – взорвался Граев. – Его же отправили в морг. Если он не подох сразу, должен был по дороге истечь кровью.

– Значит, он воскрес, – бесстрастно заявил следователь.

– Вы в это верите? – смешавшись, выдавил Граев.

– Конечно, нет. Я верю фактам. Они говорят сами за себя. Пригоров жив.

– Тогда почему вы не арестуете его?

– Антон Сергеевич, дело закрыто за отсутствием виновных.

– Как так? – не понял Граев. – Из-за этого... – он не смог подобрать подходящего определения, – погибла моя жена. Вы же сами...

– Это была лишь предварительная гипотеза. Сейчас у меня другие сведения. Вынужден сообщить, что ваша жена сама во всем виновата. Она пыталась сделать разворот в неположенном месте. Скорее всего, выехала на встречную полосу, но внезапно увидела машину Пригорова и попыталась вернуться на свою полосу. У нее почти получилось, но удара избежать не удалось. Из-за столкновения машина Пригорова потеряла управление, и ее занесло сильно влево, на встречную полосу, где она и влетела в фургон.

– Какая-то галиматья, – пробормотал Граев. – А свидетели?