После ухода испытуемого было высказано предложение не принимать никаких мер до его повторной, окончательной смерти. Но возлагать особые надежды на результаты препарирования трупа, на патологоанатомическую экспертизу также не следует — у нас нет никаких оснований считать, что пребывание субъекта на том свете оставляет в его теле какие-либо следы. Впрочем, патологоанатомы еще скажут свое веское слово… в том случае, разумеется, если тело воскресшего удастся сохранить для науки. Сам автор этих записок пока не выражал желания завещать свои останки после смерти одному из отечественных или зарубежных научно-исследовательских учреждений.

Башка у меня пылала! Какие там к дьяволу мысли… Нет, была одна мыслишка — четкая, однозначная: пощады просить не стоит. Не будет тут жалости, точняк! И все эти горемыки понапрасну орали да рыдали. И еще мысленка затесалась: дескать, надо привыкать. И от этой вот мысленки стало до того тошно, что и боль адская отступила. «Сволочи вы, а не ангелы! — завопил я во всю глотку. — Суки паршивые!» А из-за спины хохот, эдакий приглушенный, наглющий. У меня мороз по пылающей коже прошелся — как же так: слова в мозгу звучат… а хохот из-за спины?! Но тут вообще все вдруг меняться стало. И будто не в земле мы, будто не падаем сквозь нее, как железяки сквозь теплое масло, а все наоборот: вокруг прозрачная багровая жижа, хлюпкая и плотная, а мы уже и не вниз опускаемся, а вверх идем, перевернулись на ходу — и не ногами вперед шпарим, а как положено. И чего-то мельтешит, трепещет, машет чего-то перед глазами.