Джек опустил глаза на кучу компрометирующих свидетельств. Кое-кто даром попользуется его услугами. Не то чтоб его сильно заботили жертвы — насколько известно, некоторые вполне заслуживают шантажа, — просто, если забрать одно письмо Янковски, Кордова догадается, кто организовал этот краткий визит. Что весьма нежелательно. Если же безвозвратно сгинут все материалы, коллекционер сможет только гадать.

Лучше всего было бы поджечь кучу, но шантажист живет в тесном квартальчике Уильямсбридж в Верхнем Бронксе, где плотными рядами щека к щеке стоят симпатичные старые послевоенные дома для среднего класса. Загоревшийся дом сгорит не один. Поэтому пришлось идти другим путем.

Держа бутылку «Снэпла» в вытянутой руке, он открутил пробку. В нос все равно ударил резкий запах серной кислоты. Начал очень осторожно поливать кучу — зелье вполне способно прожечь латексные перчатки, — глядя, как пузырятся и дымятся фотографии, скручиваются бумаги, приобретая коричневый цвет.

Когда первая бутылка почти опустела, а комната наполнилась кислым едким дымом, тремя этажами ниже послышался стук входной двери.

Кордова?

Джек взглянул на часы: почти четверть первого. Во время слежки на протяжении последней недели Кордова трижды заглядывал в бар поблизости на Уайт-Плейнс-роуд, всякий раз просиживая до часу ночи и дольше. Если это он внизу топает, значит, вернулся домой, как минимум, на час раньше. Черт бы его побрал.

Вытряхнув из первой бутылки остатки и вылив на кучу вторую, Джек поставил их сверху на шкаф. Теперь прочь отсюда. Кордова скоро учует вонь.

Он открыл окно, вылез на крышу, оглянулся вокруг. Собирался уйти, как пришел — через черный ход, — теперь придется импровизировать.