Снова прокрутил запись на автоответчике, записал номер телефона, перезвонил по мобильнику. Ответил тот же голос.

— Том? Это Джек.

— Неужели? Давно пропавший брат. Блудный сын. Жив, на звонки отвечает.

На это не было времени.

— Что там за история с папой?

Джек никогда особенно не любил брата, но и не испытывал неприязни. Пока росли рядом, отношения не складывались. Том — официально Том-младший, — будучи на десять лет старше маленького братца, принимал его за какое-то лишнее домашнее животное, любимца родителей и сестры, не имеющего к нему ни малейшего отношения. Он с поразительной сосредоточенностью интересовался лишь самим собой. По словам Кейт, женился в третий раз, и она питала подозрение, что последний брак разделит судьбу предыдущих. Джек нисколько не удивился.

Том лет двадцать был филадельфийским адвокатом, теперь стал филадельфийским судьей. То есть служителем закона, шестеренкой механизма официальной власти. Тем более лучше держаться от него подальше. Суды на Джека дрожь нагоняют.

— Я уже почти все рассказал. Медсестра из больницы в городке Новейшн сообщила по телефону, что папа попал в ДТП, и...

— В какое ДТП?

— В дорожно-транспортное происшествие и находится в тяжелом состоянии.

— Так. В коме, да? Боже мой, что нам делать?

— Не нам, Джеки, — тебе.

Ему это совсем не понравилось.

— Не понял?

— Кто-то из нас должен ехать. Я не могу, Кейт нет, остаешься ты.

— Что значит ты не можешь?

— У меня... куча дел... судебные процессы.

— Не можешь поехать повидать отца, который лежит в коме?

— Сложный вопрос. Слишком сложный для обсуждения по телефону в такую рань. Достаточно сказать, что сейчас я не могу уехать из города.

Джек понял, что Том рассказывает далеко не все.

— У тебя неприятности?

— Неприятности? Господи, что за вопрос?

— Да просто говоришь странным тоном.

— С чего ты взял? — огрызнулся Том. — Мы с тобой лет десять не разговаривали, как ты можешь судить о моем тоне?