— Бог его знает, но он выходил из дверей Британского музея, как раз когда я проходила мимо.

Тут (что, согласитесь, было весьма уместно) супруга секретаря позволила себе поинтересоваться, о настоящем ли аббате идет речь.

— Нет, моя дорогая, что вы. Это всего лишь наш сосед по имению: несколько лет назад он купил себе под усадьбу Лаффордское аббатство, поэтому его и прозвали аббатом. Настоящее его имя мистер Карсвелл.

Вы с ним дружите? — спросил секретарь, тайком подмигнув жене.

В ответ на него обрушился словесный поток.

Как выяснилось, о Карсвелле нельзя было сказать ничего определенного. Никто не знал, откуда он взялся и чем занимался раньше, слуги его были сущими разбойниками, он придумал для себя особую религию и практиковал никому не ведомые, кошмарные обряды, легко обижался и никогда не прощал обиды, физиономию имел отвратительную (так утверждала эта леди, муж ее в этом несколько сомневался), никогда в жизни не совершил доброго поступка, и вообще, что бы ни делал, все имело гнусную подоплеку.

— Ну, дорогая, — хмыкнул муж. — Отдай бедолаге должное. Ты забыла, какое развлечение устроил он ребятишкам?

— Скажешь тоже, разве такое забудешь? Но хорошо, что ты завел речь об этой истории, ибо она позволяет составить о нем верное представление. Так вот, Флоренс, дело было так. В первую зиму своего пребывания в Лаффорде наш замечательный сосед послал священнику своего прихода (не нашего, но мы его хорошо знаем) письмо с предложением устроить для школьников показ картинок с помощью волшебного фонаря. Он утверждал, что располагает совершенно новыми и очень интересными пластинками. Священник несколько удивился, поскольку мистер Карсвелл уже успел выказать себя человеком чрезмерно строгим и нетерпимым по отношению к детишкам, забиравшимся порой в его владения, но так или иначе предложение принял. Были назначены время и место, и наш знакомый сам отправился туда проследить, чтобы все прошло как следует.