Думаю, не стоит объяснять, что такое существо не может представлять собой ровным счетом ничего хорошего. Существо, лишенное позвонков, не нуждается в нервной системе, а тот, у кого отсутствуют нервы, не способен испытывать чувства — отсюда и повышенный интерес к чужим эмоциям. Ведь каждому больше всего хочется иметь именно то, чем его обделила природа. А учитывая необычный способ появления химериад на свет, вполне понятно, почему интерес их распространялся прежде всего на неприятные чувства, такие, как страх, отчаяние и тоска. Так что истерика, в которой так удачно соединились все эти чувства, совершенно естественно была предметом их самых страстных желаний.

В компании лесных духов. Химериады отвели мне место на одном из исполинских стволов, похожем на упавшую фабричную трубу, подстелили несколько пальмовых листьев, чтобы было помягче, и начали ждать.

Поляна быстро наполнялась лесными духами. Они проворно проскальзывали между стволов и с электрическим гулом и треском занимали зрительские места в партере. У меня волосы зашевелились на затылке, когда кладбище деревьев осветилось сотнями колышущихся и извивающихся тел. Все вместе они сливались в одно зеленоватое облако светящегося тумана, парившее на некотором расстоянии от земли. То и дело слышалось возбужденное покашливание или нервный смешок, пока последняя из химериад не заняла свое место и в ожидании не уставилась на меня. Тут воцарилась полная тишина.

Я знал, чего они ждут, только настроение у меня в тот момент было неподходящее. Мне, конечно, было не по себе, но все же не настолько плохо, чтобы разреветься. Казалось, в теле моем вообще не осталось больше ни капельки жидкости. Никогда еще рот и горло не были такими сухими. Но я изо всех сил старался. Я нахмурил брови, наморщил нос и перепробовал все возможные гримасы, чтобы выдавить из себя хотя бы слезинку.