— Как же вы выбрались?

— Нас вывел Андрей.

— Как? Как Андрей мог вас… — Я остановился, так как понял, что иначе начну заикаться.

Любовь Николаевна посмотрела мне в глаза.

— Александр Борисович, я не знаю. Я — педиатр и… я не знаю. Он прижал к лицу свой рисунок, а потом сказал…

— Какой… Какой рисунок?

— Из вашего кабинета. Вы уехали, а Андрюшка очень просил принести рисунок. Еле нашла его в пакете, среди газет. Так вот, прижал к лицу рисунок и сказал: «Идемте за мной». И все пошли — на кухню. Там Андрей сказал: «Откройте окно», и…

— Это я открыл, — влез в разговор Сергей. — Ничего, что без спроса?

И ойкнул, когда я схватил его за худое плечо и притянул к себе. От подростка пахло страхом и табачным дымом. Пальцы правой руки сами сжались в кулак… потом разжались.

Я отпустил его. Сказал только:

— Молчи! — И вновь обратился к Любови Николаевне: — Что было дальше?

— Так вот, Андрей сказал: «Откройте окно», и окно открыли. А потом он сказал: «Прыгайте», и все прыгнули. Я тоже прыгнула. Никто не разбился. Там оказалось мягко.

— Матрасы! — Я почувствовал, как от облегчения подгибаются ноги, и прислонился плечом к гладкому боку пожарной машины.

— Да, внизу были матрасы. Только Леня прыгнул слишком далеко и ушиб ногу. Но ничего страшного…

— А где… — Я огляделся. — Где Андрей? Я не вижу его. Андрей! — позвал я в полный голос.

— Я здесь, — раздалось совсем рядом.

Я обернулся. Он сидел под самым бортом на каком-то ящике.

— Я здесь, Александр Борисович, — повторил Андрюшка и запрокинул лицо.