Крейг поспешно сжал губы, чтобы не завопить от ужаса, но из горла все же вырвалось нечто вроде сдавленного кваканья. Синатра продолжал петь все в том же нелестном ключе; Глэдис Тайт честно старалась скрыть улыбку, зато Т. Том кипел от ярости: лицо покрылось глубокими багровыми морщинами, скрещенные руки зловеще застыли на груди. Однако он не произнес ни слова, пока Синатра не срифмовал «дальнюю границу» с «жирной задницей» — с ударением на втором слоге.

— С меня довольно!

Т. Том Харшбергер поднялся, олицетворяя картину оскорбленного достоинства.

Делать было нечего. Крейг, сжав кулак, обрушил его на устройство обработки изображений. Устройство, естественно, разбилось с громким скрежетом, фонтаном искр и дымом. Боль пронзила руку Крейга, когда острый обломок пластика впился в ладонь, оставив глубокую кривую царапину, из которой немедленно хлынула теплая, густая кровь, заливая белую крахмальную манжету.

В этот момент, ехидно ухмыляясь, на пороге появился Эндрю Дрок. Его сопровождали трое. Трое в белых костюмах. Корпоративные медики.

— Ты! — завопил Крейг, тыча в него пальцем, с которого капала кровь.

Взгляды присутствующих обратились на Дрока, чья язвительная усмешка мгновенно превратилась в благочестивую гримасу глубочайшего участия.

— Все будет хорошо, малыш! — утешил он, выставив вперед руки, словно Крейг мог внезапно наброситься на него с ножом. — Послушай, я знаю, тебе очень больно. Мы здесь только для того, чтобы обработать рану.

Дрок искоса глянул на Т. Тома Харшбергера III.

— Я приехал, как только смог, сэр… к сожалению, пришлось заехать в отдел Информационных технологий. Кто-то… — он еле заметным кивком указал на Крейга, — запустил враждебную программу в мою систему с целью взломать мои биочипы. Я мог бы умереть!

— Ты сказал, что заболел азиатским утиным гриппом! — взвизгнул Крейг. — Разве не так, Бадди? Разве не так?!