Крейг ткнул пальцем в изображение галстука с красными перцами. Европейское хранилище галстуков издало удовлетворенный стон и выдало галстук. Крейг повесил его на шею, ловко завязал свободным узлом с двумя длинными концами и затянул под подбородком.

— Очень мило, — заявил Бадди. — Теперь коричневые туфли, только что начищенные.

Начищенные, прочищенные, обчищенные…

Крейг молча вынул из шкафа штиблеты, не имевшие ни малейшего сходства с коричневыми туфлями, сел, сунул в них ноги и стал завязывать шнурки.

Реакция ИИ-агента была немедленной.

— Нет! — рявкнул он голосом, потрескивавшим от статического раздражения. — Ты не наденешь эту гадость!

— Черта с два не надену, — пробормотал Крейг, старательно отводя глаза от бесстрастного взгляда Бадди.

Крейг не просто любил свои черные с белым штиблеты с их декоративными дырочками и аккуратным розовым рантом. Он их страстно обожал. Это были его «Синатра-туфли». Для Крейга они ассоциировались с роскошью древних Палм-Спрингс, когда едешь по шоссе в розовых лучах заката, крутя руль гигантского куска детройтской стали с опущенной крышей. Эта обувь создавала в его глазах привлекательный, хотя и несколько размытый образ настоящих мужчин, куривших трубки и мурлыкавших проникновенные песенки, мужчин, украдкой тискавших податливых блондиночек-официанток. Он любил эти штиблеты и намеревался надеть их независимо от одобрения Бадди.

— Эти. Туфли. Просто. Уродские, — объявил Бадди, подчеркивая каждое слово.

— Вовсе нет, — запротестовал Крейг. Подобная перепалка могла длиться часами. Но сегодня у Крейга не было времени, тем более что самая важная презентация в его карьере начиналась менее чем через час. Поэтому он и позволил себе повысить голос до предостерегающих интонаций: