Я помню момент, когда это произошло. Мы были в саду. Карен стояла на коленях возле клумбы. Ее лицо закрывала от солнца широкополая шляпа, и ее глаз я не видел.

— Карен, — спросил я, пытаясь скрыть отчаяние, — ты еще любишь меня?

— Подай мне, пожалуйста, этот совок, Джефф.

— Карен! Прошу тебя! Мы можем поговорить о том, что с нами происходит?

— «Таитянский рассвет» в этом году будет роскошно цвести.

Я уставился на нее, на капельки пота над ее верхней губой, изящный изгиб шеи, ее счастливую улыбку.

Карен моет тарелку после Аллена, подбирает оброненные им кусочки пищи. Люси с пальцами во рту долго смотрит на шахматную доску, затем касается фигур.

Нет. Невозможно.

Карен сама потянулась к садовому совку, как будто забыв о моем присутствии.

* * *

Люси Хартвик утратила свой чемпионский титул, проиграв русскому шахматисту по имени Дмитрий Чертов. Генетик из Стенфордского университета сделал настолько важный прорыв в исследовании рака, что эта новость попала в заголовки на целую неделю. По совпадению, которое показалось забавным средствам массовой информации, его младшая дочь стала победительницей национального конкурса по английскому языку среди школьников. Я поискал сведения об этом генетике в интернете; год назад он участвовал в научной конференции вместе с Алленом. Некая женщина из Орегона развила способность полностью контролировать свои мозговые волны посредством глубокой медитации. Ее муж — гроссмейстер.

Я теперь много гуляю, когда не занят уборкой, готовкой или покупками. Карен ушла с работы, она почти не покидает своего садика. Я все еще работаю, хотя и беру меньше клиентов. Гуляя, я думаю о своих клиентах и размышляю о том, какие дома им могли бы понравиться. Примечаю, как в кронах августовских деревьев начинают мелькать пятнышки ранней желтизны, вспоминаю обрывки подслушанных разговоров, играю с собаками. Прогулки мои становятся все дольше и дольше, и я замечаю, что начинаю замерять скорость ходьбы, интересоваться кроссовками, изучать трансконтинентальные пешеходные маршруты.