— Какую статику? — спросил я, хотя прекрасно помнил наш разговор двадцатипятилетней давности.

— Ты хочешь сказать, — вмешалась Карен, которая всегда быстро схватывала суть, — что Люси может сосредоточиться на чем-то одном, не отвлекаясь на все прочее?

— Именно это я только что и сказал, разве не так? — произнес Аллен. — Люси Хартвик умеет контролировать собственный разум. Когда она играет в шахматы, то это все, что она делает. В результате она теперь сравнялась с игроками верхних эшелонов шахматного мира.

— Но реально она ни с кем из этих лучших игроков пока не играла? — уточнил я. — И все это лишь твоя оценка, основанная на результатах ее игры против какого-то компьютера.

— Это одно и то же.

— Нет!

— Джефф! — укоризненно произнесла Карен, удивленная моей яростью.

— Да, Джефф, прислушайся к Карен, — посоветовал Аллен. — Неужели ты не…

— Карен!

— …понял? Люси каким-то образом достигла полной концентрации внимания. Это позволяет ей просто… просто мчаться вперед в решении тех проблем, на которых она решает сосредоточиться. Неужели ты не понимаешь, что это может означать для медицинских исследований? Да для любой области науки? Мы сможем решить проблемы глобального потепления, рака, токсичных отходов и… вообще какие угодно!

Насколько мне было известно, Аллена никогда не интересовало глобальное потепление, и с моих губ едва не сорвалось ехидное замечание. Но то ли выражение лица Аллена, то ли ладонь Карен на моей руке остановили меня.

— Это может стать чудом, Аллен, — негромко сказала она.

— И станет! — воскликнул он страстно, как во время того самого припадка, что случился с ним в седьмом классе. — Станет!

* * *

— И как это следует понимать? — осведомилась Карен, когда мы ехали домой.

— Ну, просто Аллен повел себя…

— Не Аллен. Ты.