— Наверное, ты слишком близко к сердцу принимаешь то, что мы, возможно, найдем, — предположил Евгений через пару секунд.

— Нет, Женя, — ответил Артур. — Мой отец погиб так, как и хотел — во имя науки и исследований.

Интересно, не идеализирует ли он отца? Когда Артуру было шесть лет, родители развелись и, несмотря на его протесты, мать признали единственным опекуном мальчика. Конечно, он любил мать, но отсутствие отца всегда ощущал очень остро.

Евгений кивнул головой в сторону диска Земли, занимающего полнеба:

— Я не думаю, что Центр управления считает нашу миссию научной. — Он взмахнул рукой и с чувством продолжил: — Девятнадцать лет никому не было дела до Луны, но сейчас…

Артур глубоко вздохнул и четко услышал свой вздох внутри шлема. Он прекрасно понимал, что в передатчике Евгения это прозвучит как порыв ветра.

— Знаю. Нам надо всего лишь застолбить местечко до прибытия Новоаравийской миссии, и начальники будут счастливы. Но мне действительно хочется, чтобы наша экспедиция была более солидной, более значимой.

Евгений пожал плечом:

— Сколько надо людей, чтобы установить флаг?

— Глупо заявлять свои права на Луну. — Артур сжал кулак. — Глупо, и может привести к войне. — Он вздохнул еще раз, теперь уже потише. — А вот исследование космоса — единственная игра в городе.

— Единственная игра в городе? — переспросил Евгений, обратив к Артуру недоуменный взгляд. — Не понял.

— Это означает самое лучшее, единственно правильное решение, даже при наличии других вариантов, — объяснил Артур и снова засмотрелся на зелено-голубой диск: — В наши дни Земля похожа на джунгли.