Радим, не ответив, потер лоб и задал новый вопрос:

— Вы их на продажу, что ли, выставите?

— Не совсем. Эти две, что побольше, себе оставим. Нам прежде подобной редкости не попадалось, Причудливые вещицы, их из рук выпускать жалко. А эту, что поменьше, на продажу. Восточные маги за такую золота отсыплют — вдесятеро по весу.

— А не отнимут?

— Пусть попробуют, — Дардейл взял тот корень, что предназначался ему, и любовно огладил плавные изгибы древесины. — Мне даже охота, чтобы кто-нибудь попытался меня ограбить. То-то будет смеху!

— С этим не залежится, — пообещал Радим. — Уж на что в здешней округе мирный народ, но ежели чего спереть, то всегда пожалуйста. Так что палками своими зря не машите.

— Не будем махать, — произнес Влох, после чего разговор о делах волшебных затих сам собой.

Через день путешественники поднялись на водораздел, и с верхушки лесистых Увалов им открылся вид на настоящие горы, вздымавшие заснеженные вершины к самому небу. Долина, разграничивающая Увалы и горный хребет, была камениста, заросла нехоженым лесом, местами сужалась до размеров ущелья. Постоянного населения здесь не было, редкие охотники и старатели также не задерживались в диких местах. Рассказывали об этих долинах всякое, по большей части недоброе. Будто бы обитали в ущельях людоедские племена, бродил алмас — дикий человек, ужасающий несказанной силой и магической мощью, водились горные тролли, а подле них — всякая вредная мелочь. Что в этих рассказах правда, что враки, а что поэзия, знали немногие. Но одни помалкивали, а другие, остановившись в «Карловом венце», добавляли в общую копилку врак и поэзии. В любом случае, для Влоха и Дардейла нехоженый край обещал богатую добычу.