– Распустить в уксусе жемчужину, добавить толченого зуба дракона, принимать на ночь и утром: толченую мумию и корень мандрагоры в теплом вине – в полдень и вечером, Не есть пудингов с олениной и свининой. Не надевать алых платьев. До новолуния носить под сорочкой крылышко летучей мыши и высушенную жабу. И еще, пожалуй, палец повешенного…

– Ни за что на свете! – Мелисента отчаянно замотала головой и топнула ножкой.

Медик снисходительно улыбнулся.

– Хорошо, можно обойтись без пальца. Но снадобья принимайте…

– За этим присмотрим мы, – сказал король. – Ступай, магистр Джарви. Прими нашу благодарность. – Он помахал-рукой, потом повернулся к дочери. – Мелисента, отсюда ни на шаг!

– Ах, отец, я буду сидеть взаперти?

– Вот именно, взаперти. Леди Нинет, благородная Элисон, извольте позаботиться об этом – или вам несдобровать. Чтобы отсюда ни на шаг! И чтобы никаких глупостей! А карлик Грумет – не сойти мне с этого места! – валяется пьяный где-нибудь в замке. Если он вернется сюда, отправьте его ко мне немедленно.

Мелисента была в отчаянии.

– Но магистр Мальгрим поклялся, что может послать Грумета из всамделишной жизни туда, где Сэм…

Король Мелиот двинулся было к двери, но тут повернулся и погрозил дочери пальцем.

– Мальгрим – шарлатан. Грумет – жалкий пьянчужка, бессловесная тварь. Ты – вздорная больная девчонка, у тебя воспаление мозгов. Твой Сэм – легенда, персонаж из сказки, романтические бредни. Наши повеления вам известны – всем вам, извольте подчиняться. Доставайте-ка свои иглы и нитки. Мы заняты делом. И вы должны заниматься делом – делом, делом, делом, делом! – Он отворил дверь и крикнул: – Отставить трубы, отставить! Нагремелись нынче утром, хватит.

И он исчез.

Три девушки. поглядели друг на друга в унынии и растерянности.

– Теперь – за вышивание, – грустно промолвила Элисон.