Ваулен уронил фляжку. Скирн с трудом справился с собой, захлопнул рот и вопросительно уставился на Дениэла. Даже Терн проявил интерес к происходящему. Оборотни с нетерпением ждали продолжения, но Древний видимо решил, что сказал достаточно. Поэтому продолжал хранить молчание, спокойно разглядывая их сквозь прорези своей маски.

– Почему мы? - нерешительно спросил Ваулен.

– Не знаю. Вас выбрала Учитель.

От такого ответа Скирн невольно поежился. Никто не сомневался в мудрости госпожи, но провести вечность с этой говорящей ледяной статуей! Веселенькая перспектива! 'Я тоже не в восторге'. - Раздался у него в голове насмешливый шепот Древнего, - 'но пока мы не вернемся в замок, нам придется терпеть друг друга'. Скирн взглянул в жесткие черные глаза, казалось, пронизывающие его насквозь и торопливо отвел взгляд, стараясь одновременно закрыть свои мысли самым надежным из известных ему ментальных щитов. Уголки губ Древнего поднялись в гримасе заменяющей ему улыбку, и Ваулен вздрогнул от этого зрелища.

– Доедайте. - Только сейчас Скирн вспомнил о зажатой в руке заячьей тушке. В нем проснулся волчий голод, и он поспешно набросился на еще теплое мясо. Древний спокойно наблюдал за ним, и, казалось, остался совершенно равнодушен к происходящему. Заяц закончился слишком быстро, и только догрызая последние косточки, Скирн с опозданием вспомнил, что Древний тоже ничего ни ел. На его вопросительный взгляд Дениэл ответил лишь пожатием плеч. Этот жест можно было понимать как угодно, но Скирн неожиданно почувствовал, что знает, что чувствует Древний.

Он голоден, страшно голоден, и не в состоянии создать себе еду или поглощать рассеянную энергию из окружающего мира. Ему еще долго придется обходиться самым слабым волшебством, чтобы окончательно не подорвать свое здоровье, и все равно не известно, восстановятся ли когда-нибудь его силы.