Смерть Седрика потрясла Гарри. Он до сих пор не мог опомниться. Имея на своем счету уже несколько стычек с Вольдемортом, Гарри Поттер понимал, что все еще впереди. И если Черный Лорд начал убивать вновь, то сомнительно, что его сможет остановить что-то или кто-то, кроме Альбуса Дамблдора. Профессор Дамблдор велел Гарри в этом году никуда не уезжать из дома Дурслей, хотя мальчик надеялся, что снова сможет провести несколько месяцев у своего друга Рона Уизли. Этот приказ несколько обескуражил Гарри, потому что он совсем не считал дом своих родственников безопасным местом. Во всяком случае, спокойной жизни там он никогда не видел, его кузен Дадли пользовался любым предлогом с самого детства, чтобы хорошенько пнуть его или унизить. Но раз Дамблдор приказал ему, значит, надо слушаться. Дамблдора Гарри безмерно уважал. Однако этим летом возникли обстоятельства, которые Дамблдор, по мнению Гарри, не смог предусмотреть. Поэтому ночью он свернулся калачиком под худым одеялом, чтобы написать письмо Рону, рискуя быть замеченным Дурслеями в таком неблаговидном поступке, как бодрствование глубокой ночью. Папа Рона, Артур Уизли, работал в Министерстве Магии и мог посоветовать Гарри, как поступить в такой безвыходной ситуации. Сириусу Гарри писать опасался, боялся привлечь к нему лишнее внимание (Хедвига, белая почтовая сова Гарри, была слишком заметна), а Дамблдора беспокоить не решился. А ну как он сочтет Гарри трусом? Но ситуация была именно критической. Вот это Гарри и пытался объяснить Рону: И вот теперь, когда тетя Петуния и дядя Вернон наконец оставили меня в покое, дали возможность читать волшебные книги и даже стали кормить почти вполовину так, как Дадли, появляется эта проблема. Ну, ты же знаешь, что мне вообще никуда нельзя выходить, даже в магазин за углом, Дамблдор запретил. Не надо было мне ходить с Дурслеями в гости к миссис Фигг. Все началось с того, что в субботу от нее пришло отвратительное приглашение на чай, все в цветочках и сердечках, как локхартовская валентинка.