Гермиона, правда, поворчала, но усладэль очень приятно шел под великолепнейший торт, который испекла Винки, и она, в конце концов, сдалась. Перед сном они лихо исполнили гимн Хогвартса (Рон дирижировал собственной палочкой), и умирающая от хохота мисс Эвергрин погнала, наконец, их спать. У Гермионы оказалась своя комната, у них с Роном - одна спальня на двоих. Гарри вчера хотел расспросить Рона о том, что его братья рассказывали о мисс Эвергрин, но заснул, едва голова коснулась подушки. Теперь он вытащил медальон из-за ворота пижамы и начал его рассматривать. Определенно, золотой, слишком тяжелый для простой безделушки. Изображение феникса на нем было нанесено очень четко, а сам медальон, несомненно, очень древний. Впрочем, этот плоский кружочек золота был больше похож на женское украшение, одно из тех, которые надевала тетя Петуния, собираясь на торжественные мероприятия (Гарри знал, что внутри одной из таких безделушек она хранила первый локон волос Дадли, и считал это ужасно глупым). Может, Валери Эвергрин просто некогда было искать ему подарок, и он решила подарить первое, что нашлось в доме? Она, конечно, странная, но не до такой же степени, чтобы не понимать, что ему не следует дарить дамских украшений. Значит, это не случайный подарок? Гарри вспомнил вчерашние слова мисс Эвергрин, подумал и решил пока не снимать медальон. Интересно, перескочила его мысль на другое, почему из всех возможных вариантов Дамблдор решил остановить выбор на ней в качестве его хранителя? Странная женщина, даже дом у нее странный.

Теперь при утреннем свете Гарри разглядывал две большие кровати черного дерева, такие же внушительные комоды и книжные полки, пестревшие самыми разными обложками. Тихо, чтобы не разбудить Рона, Гарри поднялся и подошел познакомиться с книгами. Маггловская литература стояла здесь вперемешку с литературой магической. Рядом с истрепанным томиком Мильтона притаилась книжка сурового черного цвета с неожиданным золотым обрезом, на корешке которой была надпись - Цезарь Борджиа.