Чуть постукивая черным хвостом, напротив моего обширного подола сидел большой гладкошерстный кот и скептически изучал мое одеяние. Я тоже не была в восторге от своего громоздкого наряда, но вот наблюдать похожую реакцию в звериных зрачках мне еще не доводилось. И опыт ведь не малый имею: кошки, собаки, крысы, морские свинки… за кем только я не ухаживала в нашем приюте. Грусть, надежда, радость, обожание… что только не читалось в их глазах? Но этот усатый тихушник меня по-настоящему удивил. Наверное, неплохо ему живется на церковных харчах, раз в яркой зелени его чуть раскосых очей отражаются подобные эмоции.

Пока я размышляла над местным обитателем и условиями его здешнего содержания, кот мягко поднялся на лапы и, махнув длинным хвостом, шагнул в сторону увитой каким-то вьющимся растением изгороди. Я вздохнула, решив, что аудиенция окончена, и хотела, было, отправиться к ранее намеченной в толпе цели, как вдруг обнаружила, что четвероногий незнакомец выжидающе наблюдает за мной.

— Прощай, малыш, — почему-то теперь его пол не вызывал у меня сомнений. — Я пойду. Скоро уже начнется вся эта… — досадливо замолчав, я хмыкнула и решительно двинулась к гостям.

Мохнатый ком плавно перекатился обратно и снова преградил мне путь, усевшись на тропе. Теперь он смотрел почти угрожающе. Глаза, разрезанные острыми линиями зрачков, сузились, приглушив недовольный блеск.

"Хм… с характером! — пронеслось в голове как одобрение. — Наверное, хочет, чтоб погладили".

Мне и самой этого хотелось. Нагнуться в расшитой жемчугом «скорлупе» оказалось не так уж и просто. Шаткие каблуки под тяжестью меня и этого белоснежного «великолепия» критически скрипнули, подкосившись. Но я, к своей гордости, устояла и даже умудрилась протянуть к котяре руку, однако тот успел увернуться, не дав дотронуться до себя. Бесшумно скользя по траве, он снова направился к изгороди.