Ухмылка пирата стала ещё шире, ещё неприятнее, затем, он послушно разинул рот, но только вместо ожидаемого голоса, из его рта, напоминавшего громадную чёрную дыру, вылился целый фонтан алой крови. Она была везде, она забрызгала девичью сорочку, она растеклась по полу, создавая большую розовую пену. Френсис не вытерпела этого и, визжа пуще сирены, вскочила с постели и забилась в дальний угол, подальше от монстра.

Позже к ней прибежали служанки.

Это оказалось обыкновенным кошмаром, которым она была одарена благодаря своим дневным приключениям. Но даже после выпитого чая с мёдом и тихого, мелодичного шёпота служанок, она продолжала чувствовать его присутствие. Хоть её и заверяли, что все окна закрыты, и нет никаких признаков проникновения в дом, девушка понимала, что возможно физически он к ней и не приходил, но духовно она его чувствовала так же ясно, как и видела свою прислугу. Она не могла этого объяснить, да и не старалась вовсе. Она знала, что это не поможет ей, и лишь только сильнее напугает окружающих.

Затем, ей пришлось невольно смериться с тем, что, скорее всего, ночь для неё пройдёт бессонной. Она не стала ложиться в постель, так как та напоминала ей недавний кошмар. Пройдясь немного вдоль комнаты, она заглянула в каждое окно, которое выходило на вид тихого, крохотного французского городка на окраине Аквитании** и, убедившись, что всё спокойно, уселась за письменный стол. Она жила в очень неблагоприятном веке, когда каждый день грозился оказаться началом страшной войны. Ей, как девушке, вообще запрещалось участвовать в нечто подобном. Таких как она, увозили как можно дальше от опасностей, где они жили обыкновенной жизнью — то есть, стирали, готовили, и растили детей. Но она не была такой. У неё не было любимого мужа, которого она бы каждый раз отпускала на бой, а сама бы грызла от тревоги ногти, у неё не было детей, которым бы она подарила всю свою мудрость. И не потому, что она не была красива, наоборот, она была самым прелестным созданием на всей земле.