Френсис шла за Пьером по пятам, опасаясь потерять того из виду. Они спускались вниз по винтовой лестнице, туда, где обычно располагались комнаты пыток. О них не знала ни одна живая душа из королевской семьи, но эти хорошо снабжённые всякими пыточными устройствами, комнаты могла рассказать об убийцах всё, что только можно. И порой, это хорошо помогало следствию. Да и для некролога иногда годилось.

Француженка почувствовала, как вспотели её руки — в коридоре, куда они спустились, значительно повысилась температура. Пахло чем-то гнилым, и от этого смрада слезились глаза. С трудом выдерживая вонь, она продолжала идти гордой походкой, следом за начальником тюрьмы.

— Сюда, — сказал он, указывая на одну из деревянных дверей. Прямо на уровне человеческих глаз на ней находилось небольшое, квадратное окошко с толстыми, железными решетками. Через него можно было любоваться жертвой сколько угодно, и что самое забавное, жертве будет всё равно — кто на неё смотрит, ведь в тот момент её будет волновать неистовая боль в конечностях. Смотря, какая ещё попадётся пытка.

Девушка привстала на цыпочки и заглянула в окошко. От волнения её легкие сжались в болезненный ком. Она не рассчитывала на то, что будет так волноваться.

В центре мрачной, грязной комнаты стоял деревянный табурет, на котором, раздвинув деловито ноги, восседал очень худой мужчина. Обнажённый по пояс, он был согнут, голова сильно опущена вниз, мокрые, золотисто цвета волосы свисали и практически добрались до уровня его острых колен. Он был очень худ и похоже болен, но не смотря на это, у него было великолепное телосложение. На худой спине, где сквозь грязную от сажи, кожу проступал рубчатый позвоночник, красовались глубокие, кровавые раны. Стекающая по спине аж до бёдер алая кровь доказывала свежесть их нанесения. И не сразу можно было разглядеть во тьме второго человека, который как раз отмывал окровавленный хлыст водой, чтобы потом продолжить избиение.

— Это...он? — спросила Френсис, морщась от увиденных ран. — Зачем вы его бьёте? Это такой метод усмирения?