— Да уж, мне тут нечего делать. Счастливо оставаться, голубки! — он хихикнул. — Можете вон еще его взять, третьим… ха! Ты, Натанэль, любишь же… низкосортных!

Камилл подумал: отлетит наподобие фольговой обертки. Удерживать Натанэля — граница возможностей. Поскорее бы Альтаир убрался.

— А ты, Камилл, не забудь — завтра! Иначе всем нам… — большой палец здоровой руки скользнул по шее. Затем Альтаир поправил помятые виниловые брюки и сеточку-рубашку.

И чуть быстрее, чем позволяли приличия, покинул 'поле боя'.

Доминик ненадолго отключился. Открыв глаза, он заметил элитника-Натанэля и Камилла. Альтаир (чтояемусделалчтояемусделал?!) исчез.

Судя по всему, благодарности и объяснения подошли к финалу, и Натанэль заинтересовался иным:

— О чем он говорил, Камилл? — спросил Натанэль. Элитник приблизился к Доминику; тот сжался: опять издевательства?

— Ну… об одном задании, — пробормотал техник. — Эй, ты чего делаешь?

— Помогаю ему, — Натанэль кивнул на Доминика. — У тебя в блоке есть медоборудование?

— Да, но… это же третьесортник! — вытаращился Камилл. — Правда… — он прикусил язык.

— И что?

Действительно. Камилл покраснел.

— Черт, Натанэль. Откуда только взялся, такой хороший, — покачал головой. Затем усмехнулся. — Думаю, ты заслужил награды. Я знаю, что нужно Альтаиру. И я знаю, где это взять…

*

Что-то меняется.

На уровне действий и предзнаменований. Второе важнее. Доминик привык жить чутьем в большей степени, чем разумом: различать шаги, интонации и сгустки шаровых молний во влажном от кондиционеров воздухе.

Страсть к порядку у него врожденная, генетическая особенность — или аномалия? — как и его ДНК. Непригодный к передаче потомству, но все-таки позволяющий выжить. Хоть как-то.

Итак, список, озаглавленный 'Перемены'.

За три дня дважды попался элитникам. Один из них почему-то решил 'сорвать зло', хотя обычно не замечал вовсе. Другой (вместе с Камиллом! И это тоже неправильно!) — решил помочь, притащили на законных основаниях в медблок, подлатали несерьезные, но малоприятные 'увечья'.