– Что ты не спишь?

Служанка качнула головой. - Маюсь, как и вы, мастер. Знаю, ведь вам эти лучницы покоя не дают.

Маг не ответил. Ушёл наверх в свой кабинет, и через неприкрытую дверь стало слышно, как он с кем-то говорит по своему волшебному, хрустальному шару. Затем стал говорить ещё с кем-то, да на каком-то напевно-текучем языке. Вздохнув, Стелла вернулась к своему вязанию. Знатную шерсть удалось ей купить на рынке в городе, ох, знатную! Видать, Зима холодная будет, если овчары настригли такое богатство, гоняя свои отары по горным пастбищам. А спицы негромко позвякивали, и петли проворно ложились одна к одной, ровные, как на подбор.

Хозяин спустился вниз, ещё более мрачный. Стелла никогда не лезла с советами, прекрасно понимая, что не ей, видевшей только свою деревню да баронский город редкими наездами, лезть в дела магиков. Поэтому только подняла голову, вопросительно уставясь своими маленькими, как пуговки, глазами. Проводила взглядом, заметив, с каким сомнением была открыта дверь погреба.

– На всеобщем языке говорите? - Локси жестом придал обездвиженным лучницам вертикальное положение и даже прислонил их к стене.

– Х-хуманс, - с презрением, как грязное ругательство, выдала одна из них. Другая только сплюнула ему под ноги. И лишь та эльфийка, которая почти вся была покрыта подсыхающей коркой болотной жижи, гордо подняла голову и процедила.

– Все.

Даже сейчас они были прекрасны - грязные и взъерошенные, с личиками в разводах от камуфляжа и пота. Своими гибкими, какими-то кошачьими, прекрасными и тем не менее опасными фигурами.

– Я говорил по шару с эльфийской цитаделью. Старшего найти не удалось - не знаю, кто там у вас, король или правитель - так я общался с не очень вежливым эльфом по имени Лианнон ап Ивэйн. Он сообщил, что крепость закрыла ворота на зиму, и до весны никто не войдёт и не выйдет. А если я приду, встретят соответственно.

– Мы должны были вернуться до полуночи, - горько бросила заляпанная тиной эльфийка, очевидно, старшая.