Уже смотрел на мир ее глазами,Уже в себе я нес и смерть и яд.Все страшное и темное, что толькоНа свете есть, в ней воплотилось - шрамы,И боль, и крик, и кровь, и мрак, и раны.Я заглянул ей в душу - ужаснулся:Драконье сердце холоднее льда,Темнее ночи и железа тверже.И все-таки она была прекрасна.Она купалась в тьме, дышала ею,Ей говорила тьма: «Во мне ты дома,Ты - это я, твоя душа и сила».И мы неслись во тьме навстречу свету,Чтоб вновь сойтись в смертельном поединкеС великим Хумой, чтоб жила легенда,Чтоб ночь сменила день, а утро - ночь.И ждал нас впереди великий Хума,Копье подняв и вглядываясь в даль.Я видел сон, и я не мог проснуться.И чары тьмы меня уже сковали,Но все-таки я повторял во сне:«Пусть повторится битва, только, Боже,Ты Хуму выбери, даруй ему победу,Чтоб было утро, чтобы встало солнце,Чтоб кто-то выжил и сложил легенду,Которая останется в веках».ДРАКОНИЙ НАРОД Марк Энтони
Как только обитатели долины обнаружили древнюю могилу, они послали за мной.
Всего семь дней назад подули в долине теплые весенние ветры, заставившие зиму выпустить из крепких объятий горные края Южного Эргота. Я, как обычно, был благодарен природе за смену времен года. В пещере, где я обитаю в последние годы, летом вполне прохладно и даже приятно, а в темные месяцы я чувствовал себя как в могиле, и никакой огонь, ни земной, ни магический, не мог отогреть меня, когда я мучился от холода. Но вот, наконец, зима убралась восвояси, я отдернул в сторону кожаный занавес, закрывавший узкий вход в пещеру, и поток света и воздуха развеял промозглую темноту, царившую внутри.
Пещера была невелика, не больше пяти шагов в ширину, а в глубину шагов пятнадцать. Но даже и такая, меня она совершенно устраивала.