Далеко внизу, у входа в пещеру, столь же самозабвенно смеялась друидесса, опираясь на свою лопату.

Долгой зимой к Оливеру вернулись сны того времени, когда он находился в яйце. Дракон беспокойно метался по пещере, подергивая и стуча огромным хвостом, пока друидесса, измученная бессонными ночами, не собрала внушительную горку из соломы и сухих листьев у входа в пещеру на прочной скале, куда не задували суровые ветра, и не вывела ворчащего баламута на улицу. Когда безутешный Оливер был усажен на свою новую постель, Л'Индаша вернулась к огню, не обращая внимания на последнее жалостливое «блорт» перед тем, как дракон счастливо захрапел, не чувствуя ни снега, ни холода.

«Теперь он будет считать меня жестокой, - сказала она себе. - Но я должна сохранить терпение и выдержать. Об остальном позаботятся время и природа. Кроме того, эта пещера слишком тесна, чтобы можно было выносить его запах».

Оливер лежал на соломенном ложе у входа в пещеру, нежась на солнышке нового года, когда увидел чужаков. Он нервно забил хвостом о землю, и встревоженная шумом друидесса поспешила выйти.

Дюжина похожих на тени фигур летели друг за другом надо льдом, эскадрилья направлялась на север к развалинам Нидуса.

Л'Индаша месяц назад узнала об их появлении - прочитала по льду о движениях какой-то армии. Она не походила ни на гоблинские полки, ни на быстрые, неуловимые отряды варваров.

Это были крылатые существа. Никогда раньше не приходилось ей видеть что-либо подобное. Резкими движениями, почти зигзагом, со зловещей грацией рептилий существа миновали границу леса и двинулись дальше, по открытой пустынной равнине. Их чешуя отливала тусклой бронзой с вкраплениями бледной патины, крылья медленно хлопали, как у пожирателей падали, оседлавших добычу.

С высоты, где находилась пещера, к счастью, по ветру от чудовищ, Л'Индаша уловила в морозном воздухе слабый запах металла и крови. Рядом заволновался и заурчал Оливер.

– Тихо, малыш, - успокоила его друидесса.