– Они вернутся, я знаю это.
Я только хмыкнул, поскольку не был уверен, что мне бы в самом деле этого хотелось.
Скорчив гримасу, я сел и попытался собраться с мыслями. Должно быть, он услышал падение валунов, должно быть, пошел на звуки моих стонов, должно быть, так или иначе, притащил меня назад в свой лагерь. Я ощупал себя. Он наложил шину на мою ногу и вложил в ножны рукоять сломанного меча. Почему он просто не убил меня? Это не имело значения.
– Мне надо идти, - сказал я.
С трудом мне удалось встать на ноги. С наложенной шиной боль была терпима. Потом я сделал шаг. А мгновение спустя снова оказался на земле, сжимая ногу, плюясь и богохульствуя.
– Ты не можешь ходить, Кэл, - опустился он возле меня на колени.
– Могу. - Это была ложь. Но меня это не волновало. В этот момент я ненавидел его.
– Нет, это знак. - Его слепое лицо снова озарило выражение абсолютной веры. - Ты можешь видеть дорогу, Кэл. А я достаточно силен, чтобы помочь тебе преодолеть камни. Поодиночке мы ничего не можем сделать, но вместе сумеем взобраться на вершину.
– И что мы будем делать, когда доберемся туда, Бринон? - Я лег неподвижно и воззрился на него. - Или ты забыл, сколь различаются наши намерения?
– Возможно, это будет решено за нас, - покачал он головой. - Дракон может пожелать поддаться твоим уговорам о союзе. Или не пожелать, и тогда я убью его. Посмотрим, когда доберемся до места.
Это было безумием. Я понимал это. От Соламнийского Рыцаря могли быть только неприятности. Он думал, что сможет переубедить меня по пути, заставить принять его сторону. Проклятое высокомерие праведника! Меня тошнило от него. Однако в спятившем мире безумство было единственным выходом.
– Да, - наконец произнес я. - Там мы и посмотрим.
Мы начали подъем на рассвете.
Над горизонтом поднималось солнце, похожее на мрачный глаз, обозревающий землю. Тут же, словно из ниоткуда, выпрыгнул и помчался по долине горячий ветер. Его песчаное дыхание жалило наши руки и лица. Я поднял взгляд на Краснокаменную, но не смог различить вершины пика. Крутые багровые склоны простирались настолько, насколько мог видеть глаз.