Теперь это выглядело, как поверхность озера или моря в пасмурную безветренную погоду, только вертикальную: такое же темное и глубокое, и точно также покрытое мелкой рябью волны. Сходство с водой было так велико, что Алька инстинктивно протянула к зеркалу руку и "окунула" ее в марево, ожидая ощутить мокрую прохладу. И она действительно почувствовала прохладу, но не мокрую, а, скорее, какую-то вязкую, возможно, даже липкую, как будто нечаянно влезла в тарелку с недозастывшим желе. Алька в испуге отдернула руку и с удивлением уставилась на нее, ожидая увидеть тяжелые капли желеобразной массы. Но рука была сухая и даже теплая. Все это было так странно, что Алька даже не успела отдать себе отчет, что только что поковырялась рукой в зазеркалье. Она все разглядывала руку, не веря собственным глазам, ведь ощущение прохлады и вязкой субстанции запомнилось очень хорошо, а рука была совершенно сухая и теплая.

Алька не могла оторвать взгляд от зеркала, вернее, от того, во что оно превратилось. Время шло, а "картинка" в зеркале не менялась — оно по-прежнему рябило бездонной глубиной и не отражало ни единого лучика света. Это продолжалось довольно долго, у Альки уже устали непривычные к долгому стоянию ноги. Она придвинула стул поближе к тому, что еще недавно звалось зеркалом, и сидела, тупо глядя в суровую глубину. Было и страшно и любопытно одновременно. Иногда она протягивала пальчик и пыталась погладить неровную поверхность, но пальчик неизменно проваливался в странную желеобразную субстанцию и она, в который раз пугаясь, отдергивала руку и с любопытством разглядывала собственный палец, тщетно пытаясь обнаружить на нем остатки субстанции.

Прошло часа два, когда Алька заметила, что субстанция начинает светлеть, словно с изнанки зеркала появилась подсветка. Оно светлело буквально на глазах, как будто Алька смотрела на воду из быстро приближающегося к берегу катера. Оно уже стало совсем прозрачным, и Алька с нетерпением вглядывалась в него, ожидая увидеть прибрежные камешки со скругленными за миллионы лет водой краями.