По совету кудрявой тетки Алька залезла под душ. Правда, не под контрастный, а просто понежилась под упругими теплыми струями, потом растерла себя пушистым махровым полотенцем, благоухающим лавандой. Едва успела набросить белый атласный халатик, как дверь распахнулась и бесцеремонно ворвалась все та же настырная дама:

— Освежились? Вот и умница! Быстрее расчесывайтесь, кофе остывает. Господи, Альбиночка, что бы вы без меня делали? Вы ж без меня, как дитя малое. "Люся, свари кофе", "Люся, позвони Иоанну Ильичу", "Люся, разбуди меня", "Люся, не буди меня". Люся то, Люся — это. Я у вас уже давно не домработница, а домашний директор. Только зарплата у меня, как у уборщицы. Не цените вы меня, Альбиночка. Вот уйду от вас к Утицкой, будете знать!

Алька остановилась, как вкопанная, услышав знакомую фамилию. И не просто знакомую. Утицкий — ее муж. И она сама должна была стать Утицкой, если бы не выпендривалась. Она-то, глупая, все надеялась стать звездой, потому и осталась после брака Щербаковой. А кто такая Утицкая?! И вообще — что все это значит? Куда она попала? Почему тетка, которая, видимо, и есть Люся, не удивилась, увидев в комнате постороннего человека? Вернее, она удивилась, но не факту нахождения Альки в комнате, а лишь ее странному внешнему виду. И откуда она узнала ее имя, да еще и паспортное? И кто такая эта Утицкая, в конце концов?! Тот паразит себе что, другую бабу завел?! Ах ты, кобеляка ненасытный, надо бы тебе обкорнать ненасытность твою под самый корешок. Ишь, подлец, замену ей нашел! А домой все равно голодный приходит: "Аленький, дай", да "Алюсенька, уважь супруга". Тьфу, Таракан паршивый! Ну погоди, подлец, дождешься ты своего часа!

Препровожденная за ручку в столовую, Алька сидела на мягком стуле и пила не слишком уже горячий кофе. Люся хлопотала рядом, непрестанно жалуясь на неблагодарность хозяйки и расхваливая себя. Алька наконец не выдержала неизвестности: