Два года пролетели незаметно. Иногда, впрочем, довольно нечасто, Альке доводилось выступать на самодеятельных подмостках. Однако училище принимало участие в подобных конкурсах крайне редко. Гораздо чаще оно почему-то участвовало в строительных работах домостроительного комбината. Странное "хобби" учащихся педучилища объяснялось просто — директриса училища была дамой незамужней, много лет находящейся в состоянии перманентной охоты на мужа. Кандидатом номер один как раз и являлся заместитель начальника управления домостроительного комбината. Правда, он был пока еще женат, но директрисе так хотелось добиться, наконец, статуса замужней дамы, что она всеми правдами и неправдами помогала любовнику управиться с планом и получить премию. А он, подлец этакий, все не разводился и не разводился. Зато помощь в виде студентов принимал охотно.

Белоручка Алька повыпендривалась было со своим маникюром, мол, я не в строительное училище поступала, а в педагогическое, вот и учите меня педагогике, да одумалась, когда в ее присутствии директриса отдала распоряжение секретарше немедленно напечатать приказ об отчислении Щербаковой из училища по причине плохой успеваемости. Вздыхала про себя, страдала, но на стройку ходила, как положено. Вот только из вредности старалась отомстить противной директрисе и каждую обоину клеила по возможности криво или с морщинами. Но постепенно так насобачилась в этом деле, что бумажные ленты сами собой укладывались на стене, как вторая кожа.

И была уже Алька почти довольна своей жизнью, почти уже позабыла школьные свои амбиции, но с неотвратимой угрозой надвигались госэкзамены и распределение. В городе по обыкновению оставляли только обладателей красных дипломов, к числу коих Альку причислить было невозможно никоим образом. И по всему светило чудо-девочке распределение в глухомань, в какую-нибудь занюханную Манзовку учителем начальных классов. И избежать этой кары небесной можно было только при помощи замужества.